РЕНЕ
Осенний ветер пронизывал уничтожающим холодом. Его неожиданные рывки особенно сильно чувствовались на верхней террасе главного штаба командования имперской армии. Чёрный плащ Рене громко хлопал, а сигарета в зубах вспыхивала ярко-красным огоньком в темноте позднего вечера. Сонориум потухал, переходя в энергосберегающий режим. Комендантский час наступил десять минут назад.
«Лилия? А что Лилия?»
В его голове звучал непринуждённый детский смех и радостные вскрики. Он помнил своего отца, Теодора Леглиса, что однажды на этом самом месте поднял на руки его, шестилетнего мальчишку, и заставил восторженно взглянуть на гигантский город, залитый солнечным светом. В тот миг у Рене перехватило дыхание. Он боялся моргнуть, чтобы не упустить невзначай этот божественный момент.
«Как ты относишься к Лилии?» - у Теодора был густой низкий голос, мягкий и тягучий, и тёплые синие глаза.
«Я люблю ее! – громко воскликнул маленький мальчик, раскинув руки в стороны и запрокинув голову. – Я буду для неё самым лучшим на свете мужем!»
Горько усмехнувшись, Рене особенно глубоко вдохнул ядовитый дым. Он с момента своего рождения был избранником для Лилии, как и Теодор Леглис, что в 20 лет женился на своей младшей сестре Катрин. Суверенность и чистота их рода была величайшей гордостью императорской семьи испокон веков. Кусочек пепла был подхвачен очередным холодным порывом. Рене закрыл глаза.
Он словно вчера в очередной раз вломился в комнату сестры перед сном, громко топая босыми ногами. На нём была белоснежная пижама в тон волосам, такого же цвета ночная рубашка была на Лилии. Он едва доставал ей до плеча, потому, крепко обняв, смог дотянуться с поцелуем лишь до острого её подбородка. Лилия безразлично ожидала, когда же её отпустят, и напрягалась всем телом, явно сдерживая раздражение.
«Спокойной ночи, сестричка! Ужин закончился, мама и папа уже спят! Пусть тебе приснится наш чудесный город, любимая моя сестричка!»
Искренняя радость – вот чего ему не хватало с того самого вечера. Рене выкинул в сторону тлеющий фильтр и достал новую сигарету, продолжая глядеть на полутёмный спящий город. За спиной он услышал скрип железной двери и тяжёлые шаги.
Ральф Вессель уже успел сменить тонкий осенний офицерский плащ на тяжёлый зимний, в котором казался ещё больше и шире в плечах. Рене молча протянул ему раскрытую пачку, на что мужчина отмахнулся и достал собственную. Ветер утих, но ощутимый холодок пробежался по спине полковника Леглиса. До этого момента он прекрасно знал, что Ральф не курит.
Молча они стояли в метре друг от друга. Рене курил всё более нервно, понимая, насколько уникальный шанс ему представился. Именно сейчас, без лишних свидетелей он мог сказать генералу Весселю о том, что…
Генерал краем глаза поглядел на своего соседа, что уже минуту не отрывал от него остекленевший взгляд. Казалось, что Ральф злится, но Рене уже успел прекрасно изучить подобный тип людей и знал, что этот мужчина, пройдя путь от солдата до генерала, оставался спокоен практически всегда. Лишь в день проведения операции «Тур» всё было иначе. Тогда бывший подполковник Вессель сидел в кресле командующего с неподдельной детской растерянностью на взрослом лице. Тогда, спустя минуту, он, не сказав ни слова, ушёл. Именно тогда Рене на полном серьёзе подумал, что Ральф Вессель балансирует на грани, и выслал проследить за ним несколько солдат из личного состава.
За три месяца лучший офицер гвардейского полка постарел на десяток лет. Он был бледен, хоть и не допускал синяков у себя под глазами, а на висках его белели заметные светлые полосы. Рене почувствовал непреодолимое желание высказать всё сразу, без предварительных оговорок. Резким движением руки он избавился от наполовину сожжённой сигареты и повернулся к генералу, приготовившись говорить, но Ральф опередил его:
- Трое людей из Вашего личного состава, полковник, числятся пропавшими без вести. Завтра их дела закроют и передадут в архивы, следовательно, они официально считаются погибшими.
- Вот как… - Рене усмехнулся, движением головы откинув со лба светлую чёлку. – Жаль, хорошие были ребята… - он опустил глаза, забыв стереть с лица обмякшую улыбку.
- Вы не следите за делами собственных подчинённых, полковник?
Тяжёлый взгляд генерала Весселя почти физически придавливал к земле. Рене дёрнул краем рта, после чего поводил взглядом по начищенным сапогам, твёрдо стоящим на бетонной плите перед ним. Он не мог смотреть в глаза Ральфу Весселю. Молчание растягивалось и вот-вот грозилось с громким треском оборваться. Полковник Леглис попробовал взять себя в руки и растянуть тонкие губы в привычной улыбочке.
- Мне кажется, Вы, товарищ генерал, излишне переживаете о моих подчинённых. Я и сам в состоянии о них позабо-
- Отставить.
Рене запнулся и слегка обиженно проглотил остаток едкой фразы, что уже вертелась на языке. Стоило ему вновь встретиться взглядом с глубоко поблескивающими глазами собеседника, как он решил, что прыгнуть солдатиком с крыши командования было бы наилучшим выходом из ситуации. Кажется, Ральф вышел из себя, ибо голос его стал тихим и ушёл в самые низкие частоты.
- Полковник Леглис, смирно!
Он действительно вышел из себя, что на памяти Рене в последний раз происходило…никогда. Полковник Леглис послушно вытянулся в струнку, с ужасом осознавая своё незавидное положение ниже рангом. Ральф вряд ли ударил бы его, но отчего-то удар ожидался в любую секунду, и одна только мысль об этом усиливала липкий страх в разы. Рене понял, что волкодав, ещё недавно бывший у него на привязи, имел полное право перегрызть ему глотку.
- В своём отчёте Вы написали о том, что трое Ваших солдат попали в трясину вместе с транспортом. Почему Вы остались в живых?
- Чудеса случаются, Ральф.
Рене улыбнулся. Пожалуй, настолько искренне он не улыбался с тех пор, как двадцать девять лет назад Теодор Леглис на этом самом месте показал ему мир с высоты птичьего полёта. Его улыбка резко контрастировала с посеревшим лицом генерала Весселя.
- В нашем мире всегда имеется место для чуда, - полковник Леглис развивал свою мысль, сохраняя положение смирно. – Разве не чудо, что солнце встаёт на востоке и садится на западе? Или дождь, что приходит, когда ему вздумается, и смывает красную грязь с Кораллина?
«Или твой младший брат, что выжил после химической атаки?». Невысказанная правда, что терзала Рене изнутри, так и осталась невысказанной. Он чувствовал незавершённость, но Ральф, похоже, вдоволь наслушался вводных философствований. Стряхнув остатки пепла за перилла, генерал выкинул дымящийся фильтр в удобно подвернувшуюся урну и тяжело зашагал к выходу. «Вольно», - бросил он напоследок, закрыв за собой дверь.
Закрыв глаза, Рене глубоко вдохнул ночной воздух. На старшин гвардейского полка комендантский час не распространялся. Где же они все были двадцать девять лет назад?
Он помнил то туманное утро, когда за высокими окнами в коридорах не было видно даже высоких башен командования, с одной из которых он однажды увидел новый мир. Теодор Леглис был таким же суровым, спокойным и слегка самоуверенным. Единственное, что было в нём неправильно – он не дышал. Рене расплакался и кинулся к матери – её руки были холодными, а светло-голубые глаза непрерывно смотрели в потолок.
На пороге он увидел Лилию, в ночной рубашке и с распущенными белоснежными волосами. В слезах он кинулся к старшей сестре, но запнулся на полпути. Лилия смотрела на него с тем презрением, с каким командир смотрит на грязь солдатских сапог. Рене хотел что-то сказать, но неведомый доселе страх перед родным человеком мгновенно сковал его.
«Позови охрану», - приказала тогда единственная наследница Сонориума, и с тех самых пор младший брат никогда не смел ей перечить.

@темы: Harsh Generation