15:10 

КЛАУДИО
Он привык ютиться на открытой местности. Крылья не позволяли спать на деревьях, а гордость – в кустах, посему Клаудио имел практику находить скалистые возвышения на морском берегу и ночевать под ласковый шум волн. Море было спокойно. Завернувшись в крылья, он дремал, прижавшись щекой к жёсткому камню. В отличие от других повстанцев, практически полная луна ему вовсе не мешала, а лишь убаюкивала белым светом.
Точно так же он лежал перед сравнительно небольшим зданием изолятора. Здесь находились провинившиеся солдаты в перерывах между работами на первом или втором уровнях. К ним относились по-божески, не заставляя ночевать в стольких километрах под землёй. Однако один человек, закрытый в камере, не заслуживал подобной участи. И это была Мариса Гилмур, его Мариса. Клаудио не помнил точно, сколько времени он провёл там, обнимая высокие бока мраморной лестницы, но он не хотел ни есть, ни пить, ни спать, лишь увидеть её снова.
- Парень, ты там ещё долго собираешься ступени протирать? – окликнул его солдат, стоящий около тяжёлой двери с тремя различными замками.
- Пока не пустишь, - ответ был дан не в первый раз.
Охранник хмыкнул и задорно вякнул что-то про отсутствие приказа, отхлебнув из фляжки на широком кожаном ремне. Пить на посту считалось неслыханной дерзостью, но этому парню было всё равно. Он был шире в плечах, чем любой средний солдат его возраста, и весь как будто бы вылепленный из залихватской силы. Особенно яркими были его глаза, синие, смотрящие нагло и прямо из-под кустистых бровей. Он был тёмно-рыжий, с тщательно зачёсанной назад копной жёстких волос, и звали его Альфред Брун. Об этом Клаудио узнал позже, когда на коммуникатор, как оказалось, начальника охраны в восточном изоляторе, пришёл приказ впустить упрямого посетителя внутрь.
Марису держали в самой простой из камер. У неё даже была обычная металлическая решётка вместо пуленепробиваемого стекла, а в скудном помещении размещалась лишь кровать и зарешёченное окошко под потолком.
Мариса была в той же самой тёмно-серой форме архивариуса, в какой её забрали под стражу несколько дней назад. Её длинные каштановые волосы растрепались, а глаза опухли и покраснели, но она начала звать его по имени, едва они с Альфредом вывернули в очередной из бесконечных узких коридоров. Клаудио сорвался с места и со всех ног помчался к своей Марисе, теряя остатки гордости, с которой он чинно заходил в открытые двери изолятора.
- Почему ты, дурной, не ел всё это время? Почему не спал? Ты посмотри на себя, ты же на каторжника похож! – её защитной реакцией всегда были обвинения, но никогда в жизни обвинения не звучали для него столь ласковым тоном.
Просунув руки сквозь прутья, Мариса принялась немного нервно гладить непутёвого своего парня по голове, после чего попыталась прижать к себе. Двое они сидели на коленях, и Клаудио охотно приник к холодным прутьям, лишь бы хоть на миг услышать где-то вдалеке биение родного сердца. Он даже смог обнять её, в неверии вцепившись пальцами в спину и ожидая ощутить мрамор проклятой лестницы снаружи.
- Женщина… - надрывно прохрипел Клаудио, закрыв глаза. – Ты - страшная женщина!...
- Ой дурной! – она улыбалась и не сдерживала слёзы, зарываясь пальцами в его волосы.
- Знаешь, почему? – он зажмурился, вжимаясь в ледяные прутья. – Я без тебя не выживу, Мариса, я… Всё серое, весь этот город, и…
Клаудио попросту не мог выразить словами то, как сильно разрывали его неведомые доселе эмоции. Плавно пришедшие в его жизнь добро, свет и покой отобрали люди в чёрной форме и упекли за решётку. Теперь он осознавал важность этого человека. Теперь несущие конструкции его сознания пошатнулись и пошли трещинами, стоило ему единожды выпустить из рук страшную женщину Марису Гилмур.
- Ну-ка глянь на меня.
Этому тону запрещено было перечить. Клаудио отстранился от решётки и внимательно посмотрел в лицо своей девушки. Она была непричёсанная, всё ещё ярко виднелись следы недосыпания и продолжительных слёз, она покусывала губы, но глаза её светились вымученным, но до боли знакомым огнём безудержной силы. Мариса вновь заговорила, на этот раз ещё твёрже:
- Если ты утратишь веру в лучшее, я лишу тебя звания самого занудного архивариуса.
Не выдержав, Клаудио отвёл взгляд и прыснул, почувствовав, как смех с живительной силой растекается по всему телу. Мариса обожала раздавать титулы, и он в который раз убеждался, что его девушка с гордостью носит звание самой красивой улыбки.
- Женщина, я тебя люблю, ты знаешь это?
В тот день случился его первый поцелуй сквозь решётку.
Крылья прекрасно согревали от промозглого ветерка, что периодически поднимался над морем. Клаудио осторожно убрал пряди волос, лезущие в глаза, и ещё сильнее поджал ноги к груди. Он думал о том, как пересекаются человеческие пути. Ему всегда казалось, что это что-то значит. Для чего-то нужна была Мариса Гилмур, что не давала ему прохода едва ли не с первых дней учёбы, что часто вытаскивала его из книг, а иногда погружалась в исследования вместе с ним. Клаудио должен был что-то понять, сделать что-то важное. И он это сделал, пусть и страшной ценой.
Внутри всё сжалось от страшных воспоминаний, что насильно занимали голову. Клаудио сидел на полу около решётки, точно так же, как и нынче у моря. Мариса спала, распластавшись на кровати. Её лицо было повёрнуто к стене, а волосы и правая рука свисали с края матраса. На безымянном пальце поблескивала тонкая полоска платины. Клаудио, предчувствуя недоброе, посчитал тот период лучшим временем, чтобы официально признаться в своих чувствах. Будто безумный, он не мог думать ни о чём другом, кроме участи своей, теперь уже, невесты.
Мариса спала, сладко, как дитя. Клаудио поднялся, разминая затекшие ноги, и накинул тёмно-серый плащ архивариуса. Он прибежал сюда прямо с работы, не успев даже переодеться. Его время заканчивалось.
- Мариса, - это была последняя попытка вполголоса разбудить этого ангела, истощённого в четырёх стенах.
Проведя пальцами вдоль железных прутьев, Клаудио направился к выходу. Там его, как всегда, поджидал Альфред, который нынче приблизился до полушутливого Фредди. Обычно молодой начальник охраны насвистывал какую-то мелодию из военных маршей или же со скуки ковырял плитку носком шнурованного ботинка, а также отпускал сальные шуточки в сторону гнездящихся в изоляторе голубков.
- Она спит.
В тоне Клаудио утверждение усиленно задавилось вопросительной интонацией. Не видя перед собой город, залитый краснотой рано садящегося осеннего солнца, он повернулся к Фредди. Тот стоял, скрестив широкие от бугрящихся мышц руки, и неожиданно отвёл взгляд в сторону.
- Послушай, дружище, понимаешь, она-
- Я понял.
Отвернувшись, Клаудио поспешил вниз по лестнице. Ноги несли его на удивление быстро. Перед глазами маячил силуэт Марисы, её лицо, повернутое к стене. Фредди догнал его на полпути и насильно втиснул в руки свою любимую фляжку, похлопав по плечу.
- Там вода? – отстранённо спросил Клаудио, безучастно глядя на встревоженное лицо товарища.
Давно было известно, что Фредди со своей модной фляжкой всего лишь выделывается перед публикой.
- Ты возьми, возьми. Тебе это нужно.
Горлышко пахло каким-то очень вычурным спиртом, что наверняка стоил немало. Ёмкость была полной и тяжелила карман. Клаудио кивнул и пошёл своей дорогой. Шаг за шагом изолятор и дверь с тремя замками отдалялись за его спиной. Плитка перед глазами расплывалась до серо-красных пятен. Он остановился посреди улицы и уткнулся в собственный рукав, не в силах сдержать накативших рыданий. Ему хотелось стрелять в проходивших мимо солдат, ставших чёрными тенями.
Внизу послышался всплеск воды, раскатившийся небольшим эхом. Должно быть, прямо под местом Клаудио находился грот. Он задумчиво посмотрел на бледнеющую луну и глубоко вздохнул, пытаясь успокоить колотящееся сердце. События почти годичной давности терзали так, как будто ещё вчера он стоял на гигантской стене Сонориума, шатаясь от выпитого на пустой желудок обжигающего пойла.
Клаудио помнил, как вопила Мариса, задыхаясь от ужаса и восторга, как она на этом же месте не могла толком ничего сказать, смешно проглатывая буквы. Он помнил, как она цеплялась за него, и в ужасе сжимал собственные плечи, расхаживая туда-сюда. Солнце лениво садилось, нагло демонстрируя то, что оно исчезнет вечером и снова появится утром независимо от судеб людей. Судеб, что были грубо разорваны кучкой людей в чёрной форме.
Он остановился. В голове щёлкнуло: Марисы больше нет. Фляжка упала на бетонный пол, содержимое небольшой лужицей расплылось во все стороны. Конкретно шатаясь, но очень быстро Клаудио пошёл к самому краю стены. Его удивляло, как никому доселе не пришло в голову просто шагнуть отсюда. Этот мир не имел никакого значения. Его можно было покинуть, испытав перед этим настолько неистово желаемое чувство лёгкости полёта.
Клаудио понимал, что только Мариса Гилмур могла отговорить его. Она прожила глубокую и насыщенную жизнь, она постоянно куда-то лезла, постоянно всех цепляла, давила авторитетом, подначивала, и всё сопровождала громогласным хохотом. Лишь единожды он видел её растерянной и напуганной. Это было тогда, когда флешка с тайным архивом оказалась в её руках. Мариса Гилмур отдала свою красивую яркую насыщенную жизнь взамен на что-то, что покоилось здесь.
Голова закружилась, когда Клаудио опустился на четвереньки и лёг животом на холодный бетон. Он свесил голову вниз и не увидел ничего, кроме расплывающихся пятен далёкой земли. Наконец, взгляд сфокусировался на белом предмете, что спокойно торчал из маленькой выемки в толстой стене. Протянув руку, Клаудио с грехом пополам вытащил флешку, принадлежавшую его мёртвой невесте.
Где-то недалеко раздались тяжёлые шаги. Расправив крылья, он бесшумно поднялся на ноги. На запланированную встречу к нему наверняка шёл тот самый человек, к которому год назад отчаявшийся Клаудио пришёл с полной флягой спирта и развёрнутым планом революции. Вот только человеком теперь он вряд ли был.
Из полумрака возникла знакомая невысокая фигура Шоны О’Лири. Брови Клаудио поползли вверх: вот кого он точно не ожидал увидеть, особенно после сегодняшней перепалки. Вдохновительница и вождь повстанцев нынче мялась и покусывала губы, стараясь лишний раз не глядеть на своего оскорблённого советника. Клаудио сложил руки на груди. Тишина затягивалась.
- Ну прости меня! – наконец, выпалила она, пнув в воду мелкий камушек. – Ты прав, я виновата. Доволен?!
Даже здесь Шона одним только тоном умудрилась всю вину с себя перекинуть на коварного Клаудио. Где-то он с подобным уже сталкивался, где-то видел такой же блеск в глазах, такую же силу в каждом движении. У Шоны О’Лири совсем-совсем не было мозгов, но она удачно компенсировала это харизмой и грубой силой. А ещё она умела разговаривать с толпой, что было немаловажным плюсом.
- Что уставился? Может мне тут в ноги упасть, чтобы Ваша Птицегордость изволила обратить на меня внимание?! – она сощурилась, остро выпрямив торчащие вверх уши.
- Всё нормально, - спокойно ответил Клаудио.
- Честное слово, правда, прости, - голос Шоны заметно смягчился. Она подошла поближе и вытянула руку вперёд, чтобы погладить советника по плечу. – Я не хотела этого делать, Клаудио.
Такой ласковой он эту бешеную собаку не видел никогда, отчего удивился ещё больше, чем в первый раз. Похоже, он слегка недооценил её умственные способности, сделав поспешные выводы из-за её вспыльчивого характера. Он действительно мог ошибаться, посчитав Шону неспособной анализировать ситуацию.
Из-за деревьев сбоку появился высокий силуэт с тёмно-рыжей гривой из волос и шерсти. Похоже, Фредди не ожидал, что на встречу с ним придёт кто-то ещё, отчего настороженно замер, переводя вертикальные зрачки с одной фигуры на другую.
- Прости, - ещё раз тихо сказала Шона, после чего Клаудио ощутил резкую боль в затылке и опустился на колени, проваливаясь в темноту.
Похоже, он всё-таки не ошибся.

@темы: Harsh Generation

URL
   

Мир, который построил Спейн

главная